EN
 / Главная / Публикации / Вячеслав Никонов: «Ключевым было наше заявление о непродвижении НАТО на Восток и неразмещении военных структур на Украине»

Вячеслав Никонов: «Ключевым было наше заявление о непродвижении НАТО на Восток и неразмещении военных структур на Украине»

Александр Гамов08.12.2021

Фото: function.mil.ru (CC BY 4.0)###https://function.mil.ru/news_page/country/more.htm?id=12144434@egNews

Первый заместитель председателя Комитета Госдумы по международным делам, председатель правления фонда «Русский мир» прокомментировал онлайн-встречу Владимира Путина с Джозефом Байденом.

– ...Вячеслав Алексеевич, вам не показалась куцей эта встреча в верхах?

– В чём-то да. Потому что, на самом деле, большого прогресса-то не было достигнуто ни по одному из крупных направлений.

Но, с одной стороны, надо учитывать физическое состояние президента Байдена – я не думаю, что он готов сейчас на какие-то длительные переговоры один на один.

Напомню, когда они встречались в Женеве, там всё-таки были встречи в разных форматах, а не только один на один.

А здесь получилась беседа именно президента с президентом, без подключения участников команд с той или иной стороны. Это вот одна причина.

Вторая. Ну, видно, разговор сложился не самый простой, поэтому, может быть, и не было желания сильно его затягивать.

Я могу этим объяснить.

– У меня такое ощущение, что продолжение должно быть через какое-то время.

– Планируется, естественно, очный саммит – в начале следующего года.

А нынешняя встреча, действительно, стала такой промежуточной, которая, наверное, была необходима для того, чтобы снять острую напряжённость в отношениях между двумя странами... Касающуюся украинского кризиса, причём искусственно созданного американской же стороной. И уже превратившуюся в фактор внутренней политики Соединённых Штатов.

Для них это было важно. А для нас было важно заявить свою позицию.

Считаю ключевым наше официальное заявление, которое было сделано после саммита. Это мысли Путина, которые он сам высказал Байдену. Речь о том, что нам нужны гарантии безопасности, гарантии нерасширения НАТО на Восток и неразмещения военной структуры на территории Украины.

– Причём у меня создалось впечатление, что Владимир Владимирович имел в виду гарантии на бумаге, а не так, как Горбачёв в своё время – на словах, да?

– Естественно, он имел в виду гарантии бумажные и, во всяком случае, из текста нашего заявления следует, что были даны поручения начать на эту тему переговоры.

И я с трудом, конечно, себе представляю, каким образом американцы могут пойти на подобного рода соглашения. Но, если прогресс в эту сторону достигнут, то я считаю это уже большой положительный результат саммита.

Но опять же, это пока только договоренность о том, чтобы вести переговоры. Так что дальше продвижения не было.

– У меня такое ощущение, что Путин предчувствовал, что это не какое-то аншлаговое мероприятие. Ночью летел из Индии, потом открывал метро в Москве, решал экономический вопрос… То есть в принципе, то, что хотел Путин достичь, это достигнуто, да?

– Я думаю, что Путин, наверное, хотел большего, мы все хотим большего, чем получается.

Но ясно, что никаких завышенных ожиданий в этот раз не было.

И не случайно об этом говорил и Дмитрий Песков, и не раз повторял, что мы не ждём ничего прорывного от саммита.

Ничего прорывного действительно и не было. Да и не могло быть, учитывая тот климат, который сложился в Соединённых Штатах.

Вот шаг вперёд сделан, я так понимаю, на посольском направлении, потому что Байден сам поднял этот вопрос, как сказал Ушаков, связанный с работой дипломатов. Путин, естественно, парировал это тем, что наши действия являются ответом на американские и вроде бы достигнута договорённость, что российские дипломаты смогут ознакомиться с состоянием нашей собственности, которая была американцами изъята.

То есть какой-то шажочек есть в этом направлении. И отсюда, может быть, предложение Путина о том, чтобы вообще обнулить все эти дипломатические ограничения, которые были сделаны ещё во времена Трампа, чтобы могли нормально работать диппредставительства двух стран.

– То есть два пункта в активе. Первый – это предложение каким-то образом решить вопрос о непродвижении НАТО на восток и задокументировать это наконец?

– Я думаю, что да, в каком-то виде это предложение прозвучало. Американцы согласились обсуждать этот вопрос, связанный с общей структурой безопасности. Это разговор надолго. Дипломатические вещи – это да.

Плюс, судя по всему, был обмен, небольшой, по Ирану. И, в общем-то, российская позиция была зафиксирована, что – до возвращения к всеобъемлющему плану, американцы, естественно, его не приемлют, – надо что-то делать для того чтобы предотвратить иранскую ядерную программу и снять санкции в отношении Ирана. То есть по Ирану разногласий серьёзных зафиксировано не было.

– Ну и завершающий вопрос. То есть Джо Байден собирался с Зеленским поговорить после этих переговоров – он может теперь сказать, типа, Володя, успокойся, Путин войну против Украины начинать не собирается?

– Путин и так не собирался начинать войну против Украины.

Я так понимаю, Зеленский беспокоился насчёт этого гораздо меньше, чем Байден. Во всяком случае, в Киеве никаких панических настроений в последние дни не было. А панические заявления, в основном, звучали со стороны американских политиков, представителей администрации США, то есть американцы всячески раздували эту тему в гораздо большей степени, чем сама Украина.

Я думаю, что Зеленский как раз прекрасно понимал, что серьёзной такой угрозы не существует. Но да, Байден, я полагаю, переговорит с Зеленским – вряд ли это было вчера, но, может быть, сегодня позвонит, расскажет.

Но для меня очевидно, что и серьёзные американские военные тоже не могут не видеть, что никаких военных приготовлений с российской стороны просто нет и все эти картинки – в пользу бедных, потому что рисовать сейчас подобного рода схемы, показывать коробки якобы этой техники, которые выставлены как на парад, это для очень наивных людей. Ясно, что если бы какие-то приготовления были, во-первых, никто бы об этом не знал, во-вторых, если бы война начиналась, то уж точно не с каких-то сухопутных операций, которые в современной войне не имеют ни малейшего значения.

Источник: KP.RU

Также по теме

Новые публикации

«В латвийских политических условиях право на уроки русского языка и литературы приходится отвоевывать с боем. Русский язык и литература полностью вытесняются из системы школьного образования для того, чтобы ассимилировать русских. Или заставить их выехать», – пишет в своем эссе «От языка Союза к языку мира: зачем сегодня учат русский?» на XXII Международный Пушкинский конкурс «РГ» русист из Латвии Александр Филей.
Фонд «Русский мир» продолжает поддерживать международную программу Всероссийского детского центра «Океан» «Дети мира». В этом году смена проходила в рамках VII Международных спортивных игр «Дети Азии». «Океан» принял порядка 1300 ребят из Армении, Афганистана, Индии, Ирана, Казахстана, Киргизии, Ливана, Монголии, Пакистана, Таиланда, Туркмении, Узбекистана и России.
История слова «Телеграм» насчитывает менее 10 лет, но за такой незначительный по меркам языка срок оно успело прочно войти в нашу речь. Однако чем чаще мы используем «Телеграм», тем больше возникает вопросов, касающихся правописания и склонения названия популярного мессенджера.
В Республике Конго надеются открыть русскую школу. Об этом проекте и о продвижении в Африке русского языка и российского образования рассказывает Дюк Мишель Нгебана – Почётный консул Российской Федерации в городе Пуэнт-Нуаре, заместитель председателя Всемирного координационного совета российских соотечественников.
В городах Германии прошёл опрос, приуроченный к 80-летию Сталинградской битвы. Немцев спросили, знают ли они о нападении гитлеровцев на Советский Союз, о потерях СССР и значении Дня Победы для россиян, выходцев из советских республик и их потомков.
Освежает в жару, создаёт хорошее настроение, нравится взрослым и детям, отличается разнообразием вкусов – всё это о мороженом и его предшественниках. Интересны лакомства и с лингвострановедческой точки зрения.
Проект-расследование «Без срока давности» о нацистском геноциде на территории СССР в 1941 – 1944 годах стал международным. Один из его основателей, директор фонда «Историческая память» Александр Дюков, стал ещё и членом Международного общественного трибунала (МОТ) по Украине, куда вошли учёные, правозащитники и юристы из более чем 30 стран.