Самый непонятый гений XX века, который, несмотря на свой закодированный поэтический язык, прославился во всём мире. Его творчество кажется собранием полуслов, полуцитат, переплетением древнего и далёкого будущего. Эксперимент Хлебникова длился всю его трудную жизнь, но его произведения точно остались в вечности. 9 ноября поэту исполняется  140 лет.

Один из ведущих представителей кубофутуризма, считавшийся, по словам Маяковского, «поэтом поэтов», Хлебников был движим неиссякаемой творческой яростью, которая находила отражение в сложном языке, полном лингвистических экспериментов. «Хлебников был новым зрением. Новое зрение одновременно падает на разные предметы.  (…) Хлебников - единственный наш поэт-эпик XX века. Его лирические малые вещи - это тот же почерк бабочки, внезапные, "бесконечные", продолженные вдаль записки, наблюдения, которые войдут в эпос или сами, или их родственники», - писал исследователь творчества поэта прозаик Юрий Тынянов.

Детство и юность как череда экспериментов

Жизнь поэта с детства с самого начала были отмечены постоянными переменами и поиском себя. Его путь в науке и искусстве напоминал масштабный эксперимент, в ходе которого он перепробовал множество направлений.

Родившись в 1885 году в семье учёного-орнитолога и историка, Виктор с детства был погружён в интеллектуальную атмосферу и частые переезды семьи - из Астраханской губернии в Волынскую, затем в Симбирскую. Возможно, эта атмосфера сформировала его непоседливый характер и нестандартное восприятие мира. Семья была многодетная, и в ней был ещё один талантливый ребёнок - сестра Вера, впоследствии ставшая очень яркой художницей.

Прослеживается интересная параллель в перемещениях будущего поэта во время учёбы с Владимиром Лениным - оба учились и в Симбирске, и в Казани, хотя и в разные годы. В 1898 семья Хлебниковых перебралась в Казань, где Виктор учился в гимназии. А потом молодой человек сделал свой первый резкий поворот, поступив на математическое отделение физико-математического факультета Казанского университета.

Но вскоре новый поворот судьбы: за участие в демонстрации Виктор оказывается в тюрьме. Вскоре после выхода на свободу он подаёт прошение об увольнении из университета. Но его тяга к знаниям никуда не делась: вскоре он поступает на естественное отделение того же факультета, чтобы пойти по следам отца.

Параллельно с учёбой Хлебников пробует себя в совершенно иной сфере - в литературе. К 1904-5 годам относятся его первые известные литературные опыты, он даже предпринимает попытку опубликовать пьесу, послав её Максиму Горькому.

На ветке

Сидели птица гнева

И птица любви.

И опустилась на ветку

Птица спокойствия.

И с клекотом

Поднялась птица гнева.

А за ней поднялась птица

Любви.

1905

 Вот так в голове гения переплелись орнитология и поэзия. Он и вправду был увлечён профессией отца. В 1904-1907 годах будущий кубофутурист участвует в экспедициях в Дагестан и на Северный Урал, публикует научные статьи, даже открывает новый вид кукушки. Тем временем его ум продолжает жаждать нового: он самостоятельно начинает изучать японский язык, надеясь найти в нём новые формы выразительности, и вскоре с головой уходит в творчество символистов.

Так за неполные пять лет Хлебников успел попробовать себя в роли математика, натуралиста, литератора, лингвиста-самоучки. Эта беспрерывная смена интересов и академических траекторий стала предвестником его уникального творческого синтетического метода, скорее популярного сегодня, нежели чем сто лет назад.

Судьбоносным толчком для Хлебникова стала Русско-японская война, побудившая его начать поиск «основного закона времени». Это положило начало главной перемене в его самосознании - движению в сторону слова. Так, несмотря на успехи в орнитологии и членство в научном обществе, после 1906 года он резко бросает и университетские занятия, и орнитологию, и членство в научном сообществе, чтобы целиком посвятить себя литературе.

Читайте также: Макс Волошин: последний киммериец

Символизм и нумерология

 В 1908 году Хлебников переезжает в Петербург и поступает в университет на факультет естествознания, но его реальная цель - серьёзная литературная деятельность.

 В Петербурге сразу находится близкий по духу круг символистов. Первым местом, где он почувствовал себя как дома, была квартира писателя Алексея Ремизова. Далее он знакомится с прочими знаковыми фигурами символизма: Николаем Гумилёвым, Михаилом Кузминым и другими. Попав под обаяние символиста Вячеслава Иванова, будущий Велимир поначалу пишет в его манере, но вскоре этот стиль окажется пройденным этапом.

 Славянская мифология, сочинённая и пересочинённая от начала до конца Хлебниковым, особенно ярко заблещет в знаменитом стихе 1908 года, которое знакомо даже школьникам:

Там, где жили свиристели,

Где качались тихо ели,

Пролетели, улетели

Стая лёгких времирей.

Где шумели тихо ели,

Где поюны крик пропели,

Пролетели, улетели

Стая лёгких времирей.

В 1910 году Хлебников очень сдружился с братьями Бурлюками и даже переехал к ним жить.  Русский художник и музыкант, теоретик авангарда и меценат, теоретик театра, философ Николай Кульбин опубликовал в сборнике «Студия импрессионистов» знаковый стих «О, рассмейтесь, смехачи! / О, засмейтесь, смехачи!». Сотрудничество с Кульбиным, однако, длилось недолго. Хлебников с Давидом Бурлаком организовали  собственную группу «будетляне» (от слова будет - так же как и футуризм от слова “futuro” - будущее). Их искренне поддержит товарищ по группе Владимир Маяковский: «Изменилась человечья основа России. Родились мощные люди будущего. Вырисовываются силачи будетляне». Позже на базе будетлян организовали литературное сообщество «Гилея».

Меж тем Хлебников бросил университет, увлёкся нумерологией и написал «Очерк значения чисел и о способах предвидения будущего», который направил  управляющему Министерством земледелия и государственных имуществ Нарышкину. Судьба очерка неизвестна, но в тексте под названием «Учитель и ученик» поэт написал: «Не следует ли ждать в 1917 году падения государства?»

Среди друзей Хлебникова были и живописцы — во многом равный ему по «безумию» Павел Филонов, с которым поэт подружился в 1913 году, когда группа «Гилея» вошла в состав общества художников «Союз молодёжи». Если Филонов называл точку «единицей действия», то Хлебников писал о языке как о «ткани из единиц ума». Павел Филонов создал портрет поэта и проиллюстрировал его «Изборник» (1914).

Хлебников против Маринетти

 Но наступил 1914 год, и в Россию, пока ещё царскую, приезжает воинствующий итальянский футурист Филиппо Маринетти. Он, кстати, 30 годами позже будет ранен под Сталинградом в составе итальянского экспедиционного корпуса. Мог ли тогда предчувствовать Хлебников, что Маринетти в самом прямом смысле слова окажется на другой стороне баррикад?..

По воспоминаниям Бурлюка, они с Хлебниковым независимо друг от друга пришли к выводу, что Маринетти воспринимает свой визит в Россию как приезд главы к филиалу итальянского футуризма. Русские футуристы полагали, наоборот, что во многом их опередили: итальянские идеи казались им устаревшими или неполными.

Бурлюк вспоминал, что во время выступления Маринетти в Петербурге Хлебников ворвался в зал с листовками начал раздавать их публике. Листовки гласили: «Сегодня иные туземцы итальянского поселка на Неве из личных соображений припадают к ногам Маринетти, предавая первый шаг русского искусства на пути свободы и чести, и склоняют благородную Азию под ярмо Европы!»  Возмущённый Кульбин вырвал листовки и попытался остановить Хлебникова. По слухам, из-за этого Велимир вызвал Кульбина на дуэль и вскоре в знак протеста против приёма Маринетти вышел из группы «Гилея». Будетляне-кубофутуристы позже публично заявили о своём несогласии с идеями итальянского футуризма в газетах и на московской лекции Маринетти, подчёркивая, что их цели и идеология существенно отличались от западных.

Если символисты ещё сохраняли трепет перед красотой, а экспрессионисты пытались уловить внутренний крик человека, то футуристы, прежде всего итальянские, вышли на сцену с жаждой разрушения традиций, канонов, устоявшихся форм. Маринетти и его единомышленники провозгласили искусство будущего, в котором не будет места прошлому: музеям, классике, «пыльным гениям». Их идеалы - скорость, движение, машины, лязг металла. Они стремились переломить и язык, освободив слово от синтаксиса и логики, подчинив его ритму действия и энергии.

В России идеи футуризма пустили совсем иные корни. Для будетлян разрыв с прошлым не означал его отрицания: они хотели его преобразить, открыть в нём источник нового слова, новой реальности. Различие между футуризмом и будетлянством становится очевидным: первые разрушали мир ради будущего, вторые — хотели этот мир перестроить.

 Читайте также: Александр Ушаков: Теперь мы можем изучать Маяковского гораздо глубже

«Государство времени»

В 1916 году Хлебников придумал «Общество председателей земного шара» и основал «Государство времени». Вот отрывок из его манифеста: «Мы зовем в страну, где говорят деревья, где научные союзы, похожие на волны, где весенние войска любви, где время цветет, как черемуха, и двигается, как поршень, где человек в переднике плотника пилит времена на доски и как токарь обращается со своим завтра».

В это время 30-летнего поэта призывают в армию для участия в Первой мировой войне. Он, понимая, что участие в «весенних войсках любви» может для него закончиться очень быстро, обращается к знакомому психиатру, который заключает, что у пациента наблюдается расстройство психики. Поэт получает отвод, а своё отношение к войне выражает в сверхповести «Война в мышеловке»: «И когда земной шар, выгорев, станет строже и спросит: "Кто же я?" — мы создадим "Слово о полку Игореве" или что-нибудь на него похожее».

Осип Мандельштам писал, что Велимир - человек, который «не умеет различить, что ближе — железнодорожный мост или “Слово о полку Игореве”». Таков Хлебников, живший вне пространства и времени.

Читайте также: Хармс: поэт в эпоху перемен

Осмысление революций, войн и катастроф

После 1917 года в творчестве Хлебникова появляются новые черты. Важное место занимает художественно осмысленная тема социальной революции, Мотивы и образы начинают отражать не вечное, но актуальное: смерть, беззащитность человека перед лицом катастрофы. Былые фольклорные мифологические образы вдруг стали враждебными. Исследователи отмечают, что образы лешего, вил, русалок в поэме «Ночной обыск» становятся злыми духами, бесами, сбивающими с пути современную Россию.

На изготовку!

Бери винтовку.

Топай, братва:

Направо 38.

Сильнее дергай!

— Есть!

— На изготовку!

Лезь!

— Пожалуйте,

Милости просим!

 С лета 1920 года Хлебников работает над второй редакцией своих «Законов времени», предпринимая новые попытки предсказаний. Так, к 11 октября 1962 года он относит наступление «Советской власти Земного Шара», однако в этот период разразился Карибский кризис. Поэту продолжают являться образы ярких, захватывающих событий будущего - в поэме «Ладомир» (1920) он подробно описывает разрушение небоскрёбов:

И небоскребы тонут в дыме

Божественного взрыва,

И объят кольцами седыми

Дворец продажи и наживы.

Неутомимый творец экстравагантных утопий, Хлебников мечтал об «универсальном языке», основанном на символическом значении букв алфавита. Его творчество оставалось в значительной степени разбросанным по журналам или неопубликованным, пока Юрий Тынянов не собрал его наследие в пятитомнике. Благодаря этому труду можно проследить всё творчество Велимира Хлебникова — экстраординарного поэта, чьи бесконечные стилистические глубины сделали его одной из вершин русской поэзии XX века и оказали мощное влияние на Маяковского, Пастернака, Заболоцкого и так далее, вплоть до поэтов XXI века.

Читайте также: Велимир Хлебников: беспокойный скиталец