Алессандро Д’Агостини – известный итальянский дирижёр, чьи выступления стали ярким событием для московской публики. В его послужном списке – оперные постановки и симфонические представления на лучших мировых сценах. Сегодня маэстро активно гастролирует, и регулярные концерты в Москве занимают особое место в его графике.

- Я была на вашем рождественском гала в Большом зале Московской консерватории. Этот концерт барочной музыки под вашим управлением напомнил мне о старых добрых временах, когда на нашей сцене выступали музыканты со всего мира. Благодарю вас за прекрасный концерт!

- Спасибо за эти слова. Я очень надеюсь, что «старые» времена, о которых вы говорите, скоро вновь станут «новыми», потому что только из культурного обмена рождается сильная и творческая цивилизация. Это верно для России, но верно также, и я хотел бы отметить это особенно, для остальной Европы.

- Каковы принципы, по которым вы строите симфонические программы? Они одинаковы для России и для Европы?

- Этот вопрос весьма интересен, и его следовало бы задать также многим музыкальным организаторам, которые слишком часто не принимают во внимание аудиторию, выбирая программы слишком «лёгкие» или, наоборот, слишком «интеллектуальные», часто вызывая отток публики из концертных залов. Я не нахожу ничего плохого в том, чтобы дирижировать программами, составленными из «популярных» произведений, особенно если они созданы для публики, нечасто посещающей концертные залы.

С другой стороны, если мы приписываем концертам образовательную цель, исполнение менее популярных произведений имеет важное культурное значение. Главное, чтобы эти произведения были включены в чётко продуманную музыкальную программу, рядом с другими произведениями, которые могут их подготовить и, с другой стороны, не слишком утомляли слушателя.

Что касается различий между программами, представленными мной для России и в остальной Европе, должен сказать, что мне всегда нравится включать какое-либо местное сочинение или какое-либо итальянское произведение: например, русские или итальянские произведения в России. Это способ передать идею культурного диалога, которая для меня является также и гражданским долгом как дирижёра, особенно сегодня.

- Вы учились в Музыкальной академии Киджи в Сиене как композитор, дирижёр и пианист. Игре на фортепиано вас обучал знаменитый русский пианист и педагог Константин Богино. Это было случайностью или осознанным выбором?

- Встреча с маэстро Богино была плодом осознанного выбора: я всегда восхищался русской фортепианной и музыкальной школой; считаю её одной из самых цельных и сложных в мире. Я помню из этих уроков свободный и, я бы сказал, интуитивный подход к музыке, сопровождаемый строгостью в музыкальной интерпретации, которую я применяю и сегодня в дирижировании. Это аспект есть у огромного количества русских музыкантов, которых я бесконечно уважаю.
С маэстро Богино я изучал, в частности, камерный репертуар с фортепиано (трио фортепиано, скрипка и виолончель), и меня всегда поражали его проницательные указания, обращённые также и к струнным инструментам, направленные на освобождение музыкальности моих коллег! Это был опыт высочайшего художественного уровня.

Читайте также: «Духовная близость». Иностранные блогеры – о русской культуре

- Встретились ли вам другие учителя русской музыкальной школы?

- В строго академической сфере это был единственный опыт. Но должен сказать, что музыкально я рос, изучая записи огромного количества русских артистов прошлого (для меня бессмертных!). Среди подобных великих учителей я могу назвать Евгения Светланова и Евгения Мравинского, но мой список мог бы быть бесконечным…

- С точки зрения образования, каковы, по вашему опыту, отличительные черты русской музыкальной школы по сравнению с итальянской?

- У русских артистов есть огромная, почти инстинктивная способность приходить к пониманию духа музыкального произведения, стремясь к существенному и не теряясь в деталях: эта способность для меня фундаментальна, как я уже говорил.

С технической точки зрения в прошлом русскую школу характеризовала мощная, «весовая» манера игры, а итальянскую – более лёгкая и гибкая, но это общие различия, которые особенно сегодня не находят отражения в реальности.

Я вообще не думаю, что сегодня можно говорить об итальянской школе и, возможно, даже о единой русской школе. Многие из моих коллег и знакомых мне музыкантов сформировались в России, так же как и множество русских артистов учились и сегодня обучаются в Италии.

Музыкант сегодня – гражданин мира, и как таковой он получает художественные импульсы, исходящие из множества разных источников.

- Соглашусь с вами полностью! Ваше имя очень часто появляется в программах не только Московской консерватории, но и других известных российских концертных залов. Можете рассказать, как в это непростое время удается так часто выступать у нас?

- Прежде всего должен сказать, что выступать в России для меня всегда – большая честь и безмерное удовольствие. В последние годы у меня не было никаких проблем с выступлениями в России – стране, которая никогда не закрывала двери перед иностранными артистами и, напротив, всегда была готова их принимать, как и российская публика.

К сожалению, нельзя сказать то же самое об отношении к русским артистам в других европейских странах. И это боль для каждого человека, который, как и я, любит искусство. Культурный остракизм – признак близорукости и слабости. Я очень надеюсь, что культурные обмены скоро возродятся, станут частыми и, конечно, будут проходить под знаком взаимности.

Читайте также: Русофил из Италии: Отмена выступления маэстро Валерия Гергиева – поистине позор!

- Когда вы впервые приехали в Россию, какое впечатление на вас произвела страна и люди?

- Самое сильное впечатление, безусловно, – это любопытство и уважение ко мне как к музыканту, артисту. В сугубо профессиональной сфере меня всегда поражал тот сильнейший инстинкт, который есть у российских музыкантов, позволяющий понимать друг друга почти без слов. В итоге мы с ними говорим на одном языке, который состоит из звуков, и разделяем глубокое понимание музыкальной логики.

- Как прошла первая встреча с российскими коллегами-музыкантами и с российской публикой?

-  У русских музыкантов я научился обращаться к существенному. Разумеется, я люблю работать над деталями: но всегда нужно иметь в виду цель, центральную идею музыкального произведения.

Что касается дирижирования, необходимо иметь ясную и соответствующую музыке жестовую коммуникацию. В этом мой идеал – Мравинский, которого я уже упоминал: мало жестов, но существенных, способных зажечь весь оркестр и коснуться самых глубоких аспектов партитуры; кроме того, сами жесты очень красивые.

Что касается российской публики, она всегда передаёт мне невероятную энергию: это всегда внимательная тёплая публика. И это не только моё мнение: так считают многие итальянские музыканты, которые, как и я, имели возможность выступать в России. Поэтому концерт в вашей стране всегда для меня источник радости.

Недавно я выступал в Большом зале Консерватории, и после выступления из зала прокричали «Да здравствует Италия!». Для меня это была эмоция огромной силы, особенно в нынешний исторический момент. Ведь это – символ духовного единства наших культур.

- Могли бы вы описать «музыкальную душу» России, если она действительно существует?

- Русская душа существует и жива. Она любит проникать в бездны бессознательного, исследовать тёмные аспекты существования и одновременно выводить их на свет, то с трагической глубиной, то с гротескной иронией – в повседневной жизни и в искусстве. Это делает её в моих глазах чрезвычайно захватывающей.

Если провести сравнение, то итальянская душа более солнечная, более безмятежная, она порождает игривость, свет и в то же время меланхолию. Между ними есть глубокая связь: поиск красоты и удовольствие от неё.

Вероятно, в моих рассуждениях я зависим от пристрастного отношения к русской литературе, которую всегда обожал; возможно, подобное суждение кому-то покажется наивным. Но в конце концов, как можно в нескольких словах говорить о богатстве и сложности души целого народа?

- Безусловно! В заключение поделитесь, пожалуйста, вашими ближайшими планами выступлений на российской и международной сцене?

- Самый крупный проект 2026 года по количеству задействованных театров – это опера «Турандот» Пуччини. Спектакль отправится в осеннее турне по главным театрам северной Италии. А до этого я буду дирижировать в Софийской опере своей любимой оперой «Макбет» Верди. Затем вернусь в туринский Театро Реджо с «Золушкой» Россини.

В Москву я планирую регулярно возвращаться с многочисленными концертами в течение всего 2026 года. Как я уже говорил, мне это приносит много радости, ведь я смогу вновь встретиться с любимой российской публикой и заниматься музыкой на высочайшем уровне с великолепными оркестрами и артистами, как это происходило все последние годы.