16 февраля исполняется 95 лет со дня рождения Никиты Алексеевича Струве (1931 – 2016) – выдающегося представителя русской эмиграции, одного из учредителей Дома русского зарубежья, директора парижского русского издательства «YMCA-Press» (1931 – 2016). 

Всю свою жизнь Никита Алексеевич Струве, семья которого эмигрировала после 1917 года, и в котором, как он сам любил повторять, не было ни капли русской крови (а только – французская, немецкая, шотландская), был устремлён к России. Ещё задолго до своего первого приезда в Москву в сентябре 1990 года он осознал цель и смысл русской эмиграции как сохранение и возвращение на родину культурного наследия ушедшей России, которую увезли с собой на Запад его предки после кровавых революционных событий (передовицы журнала «Вестник РХД» (Париж – Нью-Йорк– Москва), который Никита Алексеевич возглавлял более полувека – яркое свидетельство этой устремленности).

Однако очная встреча Никиты Алексеевича с Россией произошла только в сентябре 1990 г.

Первая выставка книг издательства «YMCA-Press» открылась в Библиотеке иностранной литературы 17 сентября 1990 г., одним из инициаторов выступил В. А. Москвин, позднее возглавивший издательство «Русский путь» и библиотеку-фонд «Русское Зарубежье». Вторая выставка в следующем году прошла в Санкт-Петербурге. Успех выставок, интерес читателей к запрещённым ранее книгам был огромный.

Решено было продолжить это начинание в других городах России (в дальнейшем и в Восточной Европе. Эта программа продолжается ДРЗ и в настоящее время). В 1991 г. Н. А. Струве поддержал предложение В. А. Москвина о создании издательства «Русский путь», призванного продолжить традицию «YMCA-Press» в России.

Поражает размах деятельности ИМКИ в России с самой первой выставки: начиная с сентября 1990 г. по 1992 г. имковские библиотеки были открыты в Москве, Санкт-Петербурге, Киеве, Твери, Орле, Воронеже, Ставрополе. В 1993 г. последовали Смоленск, Тюмень и Иркутск. К этому времени поступили просьбы о создании имковских библиотек во Владимире, Астрахани, Вологде, Томске, Калуге, Рязани, Екатеринбурге, Минске (всего – более 30-ти городов России и бывшего СССР). Работал формат передвижных выставок (Тверская обл. и Ставропольский край).

Были организованы и совместные программы с посольством Франции, возглавляемым тогда Пьером Морелем: уже в 1992 г. Н. А. Струве с выставками ИМКИ и современными французскими книгами побывали в Твери, Торжке, Орле, Ставрополе, Воронеже. Книги передавались в библиотеки и университеты.

Не были забыты и малые города. Так, Тверь была первым городом в провинции, в котором была размещена библиотека «ИМКА-Пресс» в 1992 году. Затем книжными дарами были удостоены и районные города области: Торжок, Бологое, Кашин, Торопец, Осташков, Нелидово, Ржев, Вышний Волочок, Конаково, Бежецк.

В последующие годы Н. А. Струве лично принял участие в более чем шестидесяти поездках по городам России. Везде – дарил книги и принимал участие в творческих встречах, читал лекции.

Никита Алексеевич был очень скромным человеком. Никогда в его рассказах студентам о встречах с И. А. Буниным, Б. К. Зайцевым, об одном дне, который ему посчастливилось провести в Париже с Анной Ахматовой, нельзя было усмотреть хоть малую обращённость к себе, к своей личности – только к ним, к великим людям, с которыми ему «просто» удалось на своем жизненном пути встретиться. Но все, кто был с ним знаком, могут свидетельствовать, что за этой простотой была большая глубина и мудрость.

Что было ему интересно в этих поездках, для чего были они нужны ему, профессору Парижского университета, французу – по паспорту? Ему были интересны прежде всего – люди. Каждый отдельный человек, с которым, вне официальных церемоний, удавалось встретиться. Ему было интересно всё: и – как и чем они живут, как – в 1990-х гг. – выживают. Он интересовался, что они читают – и чем питаются, какие поют песни – и какие любят стихи. И, главное, как стремятся к высокому.

Несмотря ни на что, несмотря на разруху, на голод, с самых первых поездок, с начала 1990-х, он говорил о возрождении России, усматривал его признаки в людях, в их душевных качествах, в их тяге к осмыслению истории, к культуре.

«Обобщать не берусь, – пишет Н. А. Струве в письме к А. И. Солженицыну в ноябре 1990 г., после первой поездки в Россию – воскресает ли народ или продолжает вырождаться неотвратимо (как думают многие, особенно среди молодых) – пожалуй, это ведомо только Богу. Удалось ощутить, несмотря на сдавленность, суровость лиц, не только долготерпеливость, но и доброту, а поверх всего – домашнесть русского образа быть на улице, в магазинах, в церквах. Это так далёко от западной чопорности…».

И как ответ свыше на его устремлённость к России – вместе с супругой М. А. Струве-Ельчаниновой во время той первой поездки в Россию он становится непосредственным свидетелем, участником первых вестников возрождения: стоит на первой с 1917 г. литургии в Успенском соборе, идет по Москве в первом крестном ходе – до возвращенной Церкви Вознесенской церкви, в которой венчался Пушкин…

Имковские выставки в разных городах России, деятельность издательства «Русский путь» привели к тому, что стало тесно в рамках только издательской работы. Кроме собственно книжных выставок началась и другая работа, по осмыслению и возвращению на родину наследия русской эмиграции – так, в Москве, а потом в Воронеже прошла выставка «Российская эмиграция в Чехословакии в межвоенный период. Вклад в науку и культуру».

Необходимо было расширить это направление. Н. А. Струве первым горячо поддержал в 1992 г. идею создания Дома русского зарубежья. Он был и первым дарителем Дома, благодаря ему в фонды музея попали ценнейшие материалы по истории эмиграции (фрески Ю. Н. Рейтлингер из Храма Св. Иоанна Воина в Медоне под Парижем; письма М. И. Цветаевой; письма А. Н. Бенуа; рукописи из архива Н. А. Бердяева; письма Д. Лаури; рукописи И. Сикорского, К. В. Мочульского, Б. К. Зайцева, Б. П. Вышеславцева, П. Б. Струве, архив В. М. Греч и П. Павлова; письма И. С. Шмелёва и др. При активном участии Струве передан Архив Общества Охранения Русских Культурных ценностей из Национального архива Франции.).

Вклад Никиты Алексеевича Струве в возвращение культурно-исторического наследия русской эмиграции на родину оказался поистине огромным, его осмысление продолжается до сих пор.